Лео Орнштейн прожил невероятно долго – 109 лет! Он считался самым старым музыкантом в мире, тем не менее был новатором, удивлял своей «футуристической» музыкой. Уроженец Полтавщины с раннего детства проявлял феноменальные способности, его называли вундеркиндом. Музыкальные произведения Орнштейна, как говорили коллеги и слушатели, опережали время. Вдохновляли творческих людей на эксперименты в разных сферах искусства. Этот пианист и композитор сумел объединить авангардную манеру исполнения мелодий с мощной, искренней эмоциональностью. Далее на poltava-trend.
«Бесконечный танец в голове»
Орнштейн вспоминал, что в период своего творческого расцвета – в 1910-1925 годах – был «наполнен музыкой», часто слышал новые мелодии, даже пребывая в тишине. Он запоминал сочиненные произведения, но все же записывал их в партитуре. И делал это, чтобы музыка «вышла и прекратила бесконечный танец в голове».
Кроме того, композитор утверждал, что «освобождал» свои звуковые опусы, когда исполнял их на концертах. И действительно, фортепианные и скрипичные сонаты будто вылетали из инструментов и растворялись в ноосфере человечества. Содержание эксцентричных и порой эпатажных произведений отображалось в их названиях: «Танец дикарей», «Самоубийство в самолете», «Сюита карликов».
Лео Орнштейн был не только своеобразным чудаковатым творцом, но и экстравагантным исполнителем. Не боялся нарушать гармонию тональности и ритма. Казалось, он приближался к звуковому хаосу, следуя за полетом фантазии. Но его удивительная игра позволяла по-другому услышать известные мировые шедевры музыки.
На концертах звучал модернистский Бах и обновлённый Шопен. Консерваторы негодовали, а прогрессивная публика восторгалась. Дерзкие, но впечатляющие интерпретации классической музыки рождались благодаря интуиции и особому чутью гения. Пианист одновременно озадачивал и удовлетворял публику.
Вспоминая о родной Полтавщине, Лео Орнштейн не раз обращался к украинской тематике. В 1923 году сочинил «Вечернюю казачью песню» для камерного оркестра. Чуть позже появилась «Украинская сюита», а также сюиты «Казацкие думы» и «Взгляд в детство».
“Поющая душа храма”
Когда в начале зимы 1893 года в кременчугской еврейской семье родился мальчик, домочадцы заранее знали, какую профессию он получит в будущем. Свернуть с музыкальной стези вряд ли получилось бы. Его отец Абрам был уважаемым кантором – солистом, пианистом, дирижёром и преподавателем вокала в синагоге. Евреи-прихожане и другие любители духовной музыки называли Абрама «поющей душой храма». Земляки были бы весьма удивлены, если популярный талантливый кантор отдал бы своего отпрыска, например, в ремесленное училище.
К тому же еще один родственник Лео – родной дядя – был известным в Кременчуге скрипачом. Он нередко убаюкивал малолетнего племянника нежными мелодиями скрипки. Не удивительно, что Лео с раннего детства жил в волшебном мире музыки, а в 6-летнем возрасте уже играл на фортепиано.
Правда, интерес к иудейской духовной тематике не возник у юного музыканта. Его воспитывали в рамках традиционных догм, но Орнштейн-младший воспринимал религиозную атмосферу в семье хоть и с уважением, но без воодушевления. Впрочем, национальных корней композитор не стеснялся, они даже проявлялись в его творчестве. В 1930 году Лео написал «Еврейскую рапсодию», а в 1975 году – «Еврейскую фантазию” для скрипки и фортепиано.
Публика любит сенсации
В 1902 году выдающийся польский пианист и композитор Иосиф Гофман гостил в Кременчуге. Однажды он посетил местную синагогу, где в это время играл на пианино младший Орнштейн. Маэстро был приятно удивлен тем, как виртуозно и легко музицирует 9-летний паренек. Гофман сразу же понял, что этот кременчугский провинциал сможет в будущем выступать в лучших концертных залах мира.
Недолго думая, композитор написал восторженную и убедительную рекомендацию, благодаря которой можно было поступить и в среднее, и высшее музыкальное учебное заведение. Так Лео и сделал, невзирая на слишком юный возраст. Не зря его называли вундеркиндом. Он начал учебу в одной из киевских музыкальных школ, а в 1904 году уже учился в Санкт-Петербургской консерватории. В свободное время успевал еще и зарабатывать деньги, аккомпанируя оперным певцам.
В 1906 году Орнштейны иммигрировали в США и поселились в Нью-Йорке. Лео получал образование в Институте музыкального искусства. Первый сольный большой концерт кременчугского юноши состоялся в 1911 году. Это было прекрасное, но не слишком удивительное выступление – Лео исполнял классические произведения в обычной манере.
Однако после дебюта молодой музыкант вдруг решил, что поклонников привлечет не только филигранная игра, но и новизна, сенсация, эксперимент. Он принялся музицировать, используя неожиданные, шокирующие приемы. Вдобавок сочинял собственные произведения. Его творчество стали называть ошеломляющим и даже «диким», критики услышали «нагромождение диссонансов и сложные ритмы». Впрочем, кремечужанин оказался прав: после создания причудливых, экстравагантных композиций он стал знаменитым.
«Эволюция шедевров» и Бетховен «со скрипом»
В 1914 году Лео Орнштейн дебютировал в Лондоне, где вызвал бурю эмоций. Несмотря на протесты некоторых ортодоксальных музыковедов, многие ценители классической музыки признавали, что оригинальная обработка симфоний Бетховена, рапсодий Листа и оперных арий Шуберта помогает лучше понять произведения гениев. Орнштейн будто сумел вплести в звуковые узоры известных композиций разноцветные нити собственных мелодий, не меняя в то же время замысел авторов. Критики называли творчество Лео «эволюцией шедевров», а его самого – музыкантом-футуристом.
Он, как и миллионы людей, наслаждался творениями всемирно известных гениев, но в то же время не стеснялся высмеивать некоторых канонических персон музыкальной вселенной. Однажды, слушая симфонию Бетховена, Лео ехидно заметил: «Похоже, он соединил звуки флейты и виолончели со скрипом старых инструментов».
Орнштейн осознавал, что экспериментируя с творческим наследием признанных композиторов, он приближался к границе дозволенного, но не решался разрушать или преобразовывать музыкальную архитектуру классических произведений. Хотя и признавался, что велик соблазн создавать компиляции – гибридные сочинения, в которых соавторами помимо своей воли становились композиторы прошлых веков. Впрочем, Лео хватало таланта и работоспособности писать собственную, уникальную музыку.
Затворничество вместо тусовок
Орнштейн, безусловно, был звездой, но его внутренний мир страдал от чрезмерного внимания людей и публичности. Развивалась социофобия, обусловленная особенностями психики. В 1930-х годах он прекратил концертную деятельность, жил в уединении и погрузился в сочинительство.
Невозможно точно охарактеризовать музыку Орнштейна, поскольку она охватывает широкий спектр стилей. Он говорил, что творческие идеи нельзя втискивать в одну форму, каждая мысль или образ должны существовать в индивидуальном оформлении. Но типичная черта его музыки – это огромная энергия. Есть моменты покоя и созерцательности, но это лишь интермедии между яростно динамичными, импульсивными пассажами.
Одним из немногих людей, с которыми Орнштейн близко общался, была его жена Паулина. За 67 лет супружеской жизни они почти не расставались. Эта женщина боготворила Лео и его музыку, вдохновляла, оберегала мужа.
В 1970-х годах он написал «Фантастические пьесы” для фортепиано и «Лирическую поэму” для флейты, а также ноктюрны, музыкальные легенды, квинтеты, баллады, сюиты. В 1990-х годах Орнштейн создал последнее крупное произведение – фортепианную сонату, в которой соединил все стили из своего репертуара. 24 февраля 2002 года Лео Орнштейн умер и был похоронен на еврейском кладбище в штате Висконсин.
